Назад/Back

ЖИЗНЬ И СУДЬБА В ПРОФЕССИИ

Нина Лапина
Профессор
Член Клуба коллекционеров изобразительного искусства Член Международного художественного фонда

Вице-президент Российской Академии искусств, народный художник Российской Федерации, заслуженный деятель искусств, лауреат многочисленных международных премий Евгений Зевин родился 23 февраля 1947 года.

Родители его были врачами. Отец Зевин Моисей Григорьевич — коренной москвич. Прошел всю войну на передовой, начиная с 1941 года, военврачем, был отправлен после войны служить в город Одессу, где и встретил красавицу Мариям, влюбился и женился на ней.

Любопытна история семьи Зевиных: дед жил в Белоруссии под Витебском, один дядя — Яков Зевин — был бакинским комиссаром из числа 26, расстрелянных в революцию, учился в партийной школе, организованной В. И. Лениным в Лонжюмо (под Парижем), другой — Лев Зевин — был учеником Казимира Малевича и Роберта Фалька, одним из осно¬вателей «Группы 13», а так же Шломо Зевин — знаменитый раввин Иерусалима, уехавший в 1934 году в Израиль,— одним из величайших его свершений было составление талмудической энциклопедии.

Евгений Зевин после окончания средней школы в Москве стал проявлять способности к рисованию и поступил в Московский архитектурный техникум, где и начались его первые уроки живописи и рисунка. Техникум был расположен в Измайлове, рядом с лесом, где в дальнейшем, по воле судьбы, он участвовал в нонконформистской выставке, а пока писал этюды и любовался природой.

К сожалению, архитектура не увлекла Евгения, и он формально сдавал экзамены по основным предметам и с увлечением занимался искусством. С раннего возраста в нем проявилась склонность к самообразованию, в связи с тем, что его не устраивала программа по изобразительному искусству, он целенаправленно посещает музеи, учится в художественной школе на Кропоткинской, слушает лекции в ГМИИ им. Пушкина, читает книги и, как результат, в своем развитии в области искусства сильно опережает сверстников. В начале увлекается импрессионистами, пишет этюды, подражая Моне, затем постимпрессионизмом — пишет пейзажи в стиле Поля Синьяка (пуантализм) и как губка впитывает изредка попадавшиеся ему иллюстрации подпольно привозимых с Запада изданий по изобразительному искусству.

В 1964 году, по настоянию родителей, считающих, что профессия художника бесперспективна в жизни, он поступает в Московский архитектурный институт, где продолжает активно заниматься живописью, посещая художественные кружки и мастерские знакомых ему уважаемых художников, продолжая усиленно заниматься самообразованием, к сожалению, в ущерб архитектурным занятиям, что однако не помешало ему защитить диплом под руководством величайшего в мире архитектора-конструктивиста Константина Мельникова, и, вероятно, общение с этим удивительно талантливым человеком, находившимся в то время в глубокой опале, оказало большое влияние на творчество Евгения Зевина. В результате, после завершения «университетов», перед нами уже практически состоявшийся, широко образованный, серьезный художник, поглощенный творчеством и миром вокруг.

Впитав с детства ростки свободолюбия, Евгений Зевин, не взирая на авторитеты, прокладывает свой путь, продолжает изучать различные художественные течения, включая авангард начала XX века, который в это время был тоже под запретом, увлекается музыкой, посещает Московскую консерваторию, что, как мы знаем, в дальнейшем сыграло определяющую роль в его творчестве — ведь музыка присутствует во всех картинах мастера и по сию пору.

В результате поездок по стране, так как в другие страны не пускали, появляются «Ростовская звонница» (1969), «Улица в Переславле-Залесском» (1975), «Пейзаж в Загорске» (1972) и др. В этих ранних работах живописная система Евгения Зевина, наложенная на действительность социалистического реализма, породила качественно новое явление, в корне отличное от советской живописи того времени.
С самых ранних работ художник идет дальше по пути совершенствования, точности и конструктивности рисунка. Он явно прибавляет к этому сознательный поиск ритма и в то же время много работает над детализацией и углублением колорита.

Его наиболее зрелая в этом направлении картина «Памяти Дмитрия Шостаковича» (1 977), показанная на персональной выставке в Доме композиторов в Москве в 1977 году, имела большой успех у зрителей: в ней художник как бы преломляет живописными приемами Седьмую симфонию Дмитрия Дмитриевича Шостаковича.

Хочется отметить необычайные быстрые успехи Евгения Зевина, которых он достигает на разных путях, и более всего — его уверенный вкус, который, как он сам говорит, «дается человеку только от рождения и приобрести его невозможно».

В начале 1970-х годов Евгений Зевин знакомится с художником Оскаром Рабиным, его женой Валентиной Крапивницкой, сыном Александром, а также Олегом Целковым, Евгением Рухиным, Юрием Жарких, Надеждой Эльской и многими другими нонконформистами. Оскара Рабина он считает одним из лучших художников России 1960—1970-х годов и всегда подчеркивает, что был счастлив, когда в квартире Рабина на Большой Черкизовской улице — квартире, превращенной в выставочный зал, куда мог войти каждый,— часто выставлялись его картины.

Вместе с Оскаром Рабиным, его сыном и Надеждой Эльской Евгений Зевин совершил поездку в деревню Прилуки недалеко от города Весьегонска, которую облюбовали художники-нонконформисты, мечтая основать здесь нечто вроде Дома творчества, но в результате почти все дома были сожжены, и затея провалилась.

В 1974 году Евгений Зевин участвует в выставке в Измайлове, это практически первая экспозиция, где художникам-нонконформистам удалось показать свои работы. Был прекрасный солнечный день, несколько десятков тысяч людей пришло на демонстрацию картин, разрешено было выставляться всего 4 часа, и, вероятно, это первое проявление протеста против советской власти в нашей стране. Как результат, 23 октября 1974 года, в газете «Вечерняя Москва» появилась разгромная статья «Как рассеялся мираж», в которой были упомянуты художники О. Рабин, Л. Крапивницкий, Н. Эльская и Е. Зевин, в ней говорилось о том, что на выставке были показаны произведения от ультрамодных модернистских композиций до вариаций на вечные темы: «У Зевина безумный Христос пляшет под граммофон», и в заключении статьи — о духовном кризисе авторов, или, вернее сказать, определенном их умысле, который продиктован враждебным отношением к действительности, к русской национальной культуре. Евгений Зевин представил на этой выставке пять работ: «Автопортрет» (1970), «Восхождение» (1972), «Коммунальная квартира» (1973), «Вечный покой» (1970), «Остановись мгновение» (1973). После разгромной публикации на художников, не придерживавшихся принципов социалистического реализма, начались гонения, и несмотря на то, что продолжались «квартирные выставки»,— например, выставка на Брянской у Йозефа Киблицкого, на которой Зевин представил картину «Граммофон» (1 969), а так же выставка в павильоне «Пчеловодство» на ВДНХ,— многие художники, к сожалению, вынужденно покинули нашу страну.
Можно себе представить, как непрост был путь художника, не пожелавшего уехать и не видевшего своего творчества вне Родины.
По предложению Московского отделения Союза художников был организован просмотр картин неформальных художников, и в 1974 году Евгений Зевин и некоторые другие были приняты в молодежную секцию МОСХа. В 1979 году он был принят в Союз художников СССР. В основном члены Союза художников выполняли социальные заказы, но Зевин, к его чести, за всю свою жизнь принципиально не выполнил ни одной подобной работы, подрабатывая декоративными росписями и продолжая каждодневную работу над картинами. В 1980-е годы Евгений Зевин продолжал оставаться нонконформистом в своем мировоззрении и его произведения еще сильнее стали отражать глубинные процессы, происходящие в нашей стране. Картины «Застой» (1982); «Пугала» (триптих, 1986), где изображены пугала в поле, одетые в костюмы вождей: Сталина, Хрущева и Брежнева; «Свобода» (1985); «Спасибо за воздух» (1988); «СССР — могила коммунизма» (1985) и многие другие… Далее это течение стало называться СОЦАРТ. Чувствуется, что художник хочет вылить на холст весь свой темперамент и художественные колористические способности во имя свободы творчества и жизни. В этих картинах доминирует какой-то один ведущий цвет, и соответственно ставится образно-пластическая задача. В лучших из них чувствуется не только многообразие цветового решения, смысла, но и прочная основа рисунка и в тоже время усиливается роль воображения и фантазии.

Евгений Зевин остро чувствует закономерности композиционных и декоративных решений, обычные, вроде бы каждодневно виденные предметы всегда подчинены строго проверенному и прочувствованному ритму в сопоставлении объема, цвета, внутреннего движения или покоя.
В начале перестройки художника стали приглашать участвовать в крупнейших аукционах мира. Не буду перечислять те многочисленные выставки, где участвовал и продолжает выставляться Евгений Зевин, только перечислю страны: Бельгия, Финляндия, Германия, Великобритания, Израиль, Франция, США, Япония и многие другие.
Евгений Зевин всегда в процессе исканий, особенно в области цвета, он один из самых тонких и культурных наших мастеров. В настоящее время едва ли можно говорить о нем, как о представителе крайних левых направлений. Натюрморты Зевина — это всегда картины, в которых есть глубочайшее содержание, действие, интрига, тайна, мгновение, год, эпоха, соотносящие смысл их живописной фактуры с духом современности. Картина двухмерна, и задачей художника является перевести эту условную двухмерность в трехмерное пространство внешнего мира. Он хочет, чтобы картину можно было читать как книгу. Таковы натюрморты «Битая посуда» (1994), «Натюрморт с гитарой» (1 995), «Натюрморт с фруктами» (201 1), «Летающий лимон» (2005), «Самовар и карты» (1994) и многие другие.

Продуманные включения в натюрморт тех или иных предметов делаются художником не ради повышенной декоративности или в поисках новых цветовых созвучий, как таковых: цельность остается главным качеством его произведений. Работу над картиной Евгений Зевин начинает обычно с рисунка углем, причем это очень длительный процесс по доведению линии до совершенства, с использованием закона силовых линий авангардистов 1920-х годов. В каждом рисунке или композиции уже ничего нельзя менять. Изображаемые предметы всегда подчинены строго проверенному и прочувствованному ритму. Они близки к построению музыкального произведения, и это неудивительно,— художник любит му¬зыку и дружит с величайшими музыкантами России.

Всю свою жизнь Евгений Зевин занимается общественной работой. Вместе со своими друзьями Николаем Петровым, Фазилем Искандером, Игорем Моисеевым, Элиной Быстрицкой, Владимиром Васильевым, Булатом Окуджавой, Петром Тодоровским в годы развала творческих союзов была учреждена Российская Академия искусств, вице-президентом которой Евгений Зевин является уже 17 лет.

На всех этапах своего творчества художник не терял собственного лица. Овладев формой, путем опытов над ее разложением, он пришел к упрощенному, но вместе с тем материальному построению картины.

Абсолютно бесспорен большой вклад Евгения Зевина в историю изобразительного искусства. Его произведения всегда напоминают людям о вечных ценностях и утверждают красоту окружающей нас предметной среды и жизни.